Home
Катя Пицык's Journal
 
 [Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Катя Пицык's LiveJournal:

    [ << Previous 20 ]
    Sunday, November 29th, 2009
    2:58 am
    Код два из пяти
     Как-то мы пришли с папой в ресторан. На Екатерининской. Ну, сели. Я читаю меню. А папа мне рассказывает про код два из пяти.
    - Понимаешь, - говорит, - доча! Там была десятидорожная плата – мощная плата. Понимаешь?
    А я не понимаю, конечно же. Я гляжу – хорошее вино стоит дорого. Плохое пить не хочется.
    - И доча, лапочка! – Продолжает папа. – Я выдвинул теорию, что единица должна один ампер иметь: проводчек туда идет и она получает один ампер. Двоечка – два ампера. Троечка – три. У меня было всего пять дорожек! Только пять!
    А я курю, значит. Страницы разглядываю. Чилийское, австралийское. Как бы рейнвейн лорда Байрона не наблюдается. Влага, во искупление слез Богородицы, осталась в вине и сыре. "В вашей конюшне". Люся все не идет. Официантка тоже.
    - Вот, смотри. – Говорит папа, дергая меня за руку. – Сумма из этих двух получала любую другую цифру. Значит так, солнце: пять и четыре – это девять ампер. А пять-четыре-один – это что? Это десять ампер. Один и два – блядь, ха-ха-ха! Это три ампера. И получилось что аппарат, который управлял станком у меня снизился на семдясят процентов, ты понимаешь, он, сука, уменьшился во всех делах! Код два из пяти. Ты поняла?
    И тут папа смотрит в мои глаза... И видит он, конечно, что не. И даже более: никогда не пойму. Разочарование и крах. Он придумал меня. Он мечтал обо мне. Он зачал меня. Учил говорить и ходить. И все это только для того, чтобы я умела делать три вещи: играть в шахматы, играть в преферанс и водить автомобиль. А я не оправдала ни одну из его надежд. Ни одну.
    - Так, красавица. - Папа раздраженно махнул рукой. – Ты слушаешь? Ты о чем думаешь, вообще?
    - Я, - говорю я, - пап, думаю, что бы нам с тобой такое выпить... Видишь ли.
    - Запомни. – Говорит папа. Строго так. Официально. С легким металлом. - Мне плевать – что, где и как мы пьем. Главное, чтоб шел процесс.
    1:26 am
    Бутылочка ебаного света.
     В устной речи мой брат часто и даже очень часто и даже слишком часто использует выражения: ебаный хуй, ебаный конь и ебаный свет. В юности у меня, наверное, было много свободного времени? – или просто сам по себе час в юности длился сто двадцать минут, не знаю, но. В юности я как-то обдумывала эти выражения. Пыталась проникнуть в их историю. Пробовала освободить их от навязанного им бессмыслия и придать им усилием воли нечто вроде аутентичного смысла... (можно ли так сказать?) Хотела понять, что на самом деле они означают. Или могли бы означать.

    Ебаный хуй. Козел отпущения? Какой-то единственный в мире хуй, которого выебали, а не который кого-то сам. Ужасно жаль. Но как это вообще могло... Каким образом? До конца не понять.
    Ебаный конь. Тут вроде бы все ясно. Это про гомосексуализм в мире животных. Но... Видимо в юности у меня было через чур много свободного времени, ибо в одной из сотни старых записных книжек моим подчерком написано следующее:
    «Ебаный конь: печальн.тотальное. Аллегория узаконенной несправедливости. Неизбежный конец света. Унизительный, неизбежный конец ебаного света».

    То есть, как бы, вы понимаете, да, и, судя по письмам, ты чудовищно поглупела.
    Что было у меня в голове? Трудно теперь понять.


    Ну, и, наконец, ебаный свет. Это и тогда и сейчас по-любому название сухого крымского шампанского. Как ни крути.
    Monday, November 16th, 2009
    2:27 am
    "Все наши уже там"
     Мы в субботу ходили с девочками в ресторан. Большой-большой нашей компанией. Пили белое вино. Гоняли чаи с вареньями. И ржали, как водится. "В сладостном фимиаме жертвенных приношений".

    Пообсуждали немного мужиков. Там всяких людей разных. Немножко на счет транзактного анализа потерли. Плавно ушли затем в тему духовности. И, в контексте беседы, я стала пугать девочек адом. Страшно там, говорю, очень. Демоны, говорю, все дела. В общем нагоняю жути.
    А Ленуськин парень в это время присылает смс-сообщение: "Че делаете?"
    И Ленуська зачем-то ему отвечает: "Чай пьем. Пицца говорит, что ад существует".
    Не знаю, зачем. Я бы на ее месте скрывала бы от любимого мужчины некоторые вещи, да.
    Ну, это не суть. Короче я, значит, сижу, клянусь девочкам всем самым святым, что ад точно есть, железно. Девочки боятся. А Люся спокойно курит и не боится.
    - Девочки. - Говорит Люся. - А чего вы боитесь, собственно? Вся тусовка в аду. В раю каких-то три-четыре человека сидят. И заметьте: вы их не знаете.
    Thursday, October 22nd, 2009
    3:25 pm
    Сердечный превед от Маслова
     «Ни для кого не представляется сомнительным, что мы нуждаемся в йоде или витамине С. Я хочу напомнить вам: тот факт, что мы нуждаемся в любви – это явление того же порядка».
    Sunday, October 18th, 2009
    5:14 pm
    Типа Чехова
     Как-то за завтраком мой брат сказал, что утратил половое влечение.
    - Может это временно? – Спросила я. – Может пройдет?
    - Вот именно. – Ответил брат. – Уже прошло.
    - Андрей... ты по каким признакам определил утрату? – Спросила Люся.
    - Так. На чем потерялось половое влечение... Девочки. Рассказываю вам.
    Брат посолил очищенное крутое яйцо. Откусил верхушку. Прожевал. Довел мхатовскую до ума. И произнес:
    - Одесса, хули. Море, море, море. И все готовы.
    - Море – это ж хорошо...- Заметила я. - Солнце, воздух и вода. Климат. Для здоровья полезно. Фрукты... Плаванье. Мидии...
    - Не... – Сказал брат, обращаясь к Люсе. - Ну ты посмотри какая дура. Феноменальная дура. – И пояснил:
    - Кать. Море – телок. Море телок. Понимаешь ли, мать?
    - А! – Воскликнула я, разбивая скорлупу яйца о столешницу. – Так и что... Плохо что ль? Вот бы мужиков было б столько... Было б клево.
    - Н-да. – Вздохнул брат. И потерял ко мне интерес. – Людк. Так вот. Выбор. И здесь выбор. И там выбор. И бабло на кармане. И я...
    Брат запрокинул голову и закрыл глаза.
    - И я бедный... Бедный. Как на облаках. Реальность сменяет свои обличья... Я козочкой, в белых брюках... Красивые девушки водят меня туда-сюда... Не! Ну, конечно, я оплачиваю все. Понятно козе. Но не суть. Одни красивые девушки приводят меня, а там!... – я вижу уже других красивых девушек. И уже другие красивые девуши ведут меня, а там!... Ну, ты понимаешь. И все согласны.
    - Передай, пожалуйста, соль. – Сказала Люся.
    - О, слухай! – Брат взволнованно посмотрел на надкушенное яйцо. – Людк! А я-то солил уже яичко или не солил?
    - Не обратила внимания.
    - Гляди-ка... – Брат всматривался в структуру желтка, изыскивая кристалы белой смерти. - Не видно соли. Что ж делать, сука? Я сначала-то посолил. Ну, целое. Откусил. А потом я запизделся и уже покоцанное посолил ли? А? Людк? Солить или не солить? – Спросил брат. И процедил сквозь зубы:
    - Дилемма, блядь.
    - Выбор. Выбор. Вот, что преследует тебя. – Сказала Люся, доставая сигарету.
    - А, ну да. Я отвлекся. – Брат посолил яйцо. - То есть на счет влечения. Которое я потерял, как мы знаем.
    - «И все согласны». – Процитировала Люся.
    - Да, спасибо, родная. – Сказал брат. – То есть получилось как за двумя зайцами. Только зайцев была масса. И при этом хотелось всегда самых лучших зайцев. И я ебал самых лучших зайцев. Но почему-то, сука, всегда оказывалось, что пока я здесь ебу самых лучших зайцев, там где-то виднеются другие, еще лучшие зайцы. И это без конца... Без конца. Ты представляешь себе?! – Брат ударил чайной ложкой по столу.
    - Интересно. - Сказала Люся, прикуривая. - А Нинка Черемша тоже к лучшим зайцам относится?
    - Ой... Ну только не надо... Блядь. Чем тебе Нинка не Нинка?! Нормальная телка. Не, ну ты понимаешь, Люсь, в нашем универе... – Брат перебил сам себя. – Считается же, конечно, у нас одесский университет - номер два в стране. Но дело даже не в этом. Дело в том, что некоторые личности из нашего университета... Ладно, хуй с ними. Не будем говорить об этом.
    - А о чем будем? – Спросила Люся, посыпая сахаром дольку лимона.
    - Будем говорить о нашем физикоматематическом факультете.
    Брат замолчал. Он укладывал сардины на хлеб.
    - Как это спасает Нинку? – Спросила Люся.
    - Объясняю. На физикоматематическом факультете вывели формулу. Если женщину рассматривать как дробь, то: если в числителе ноль - дробь равна нулю. А если в знаменателе ноль, то дробь вообще не имеет смысла.
    Брат торжествующе вознес указательный палец.
    - Не понятно, Андрей. – Сказала я тихо. – Я ж не знаю, что такое числитель и знаменатель...
    Брат отложил бутерброд в сторону, демонстрируя некоторую временную отчужденность по отношению к трапезе, спровоцированную трудно подавляемым негодованием.
    - Ты это видела? – Обратился он к Люсе. – Вот скажи мне. Что должен чувствовать человек, у которого такая тупая сестра?
    - Очевидно, переживания, характерные для момента осуществления выбора. – Предположила Люся.
    - Типа, убить или не убить? – Брат посмотрел на меня и пожалел. – Катрин. Надо было хорошо учиться в средней ебаной школе, блядь.
    - Но... – Возразила я. – Я ж не знала...
    - Ты видела когда-нибудь дробь? Ну, там, две третьих, например? - Спросил брат уже более доброжелательно.
    - Да. – Ответила я неуверенно.
    - То, что сверху – числитель. Снизу – знаменатель. И если в числителе – ноль, то дробь равна нулю. На хуй не нужна такая женщина. У которой нет фейса. Но. Если в знаменателе ноль, то... Дробь вообще не имеет смысла. У Черемшы были красивые ноги.
    - Возможно. – Люся встала из-за стола, намереваясь отнести чашку и блюдце к раковине. – Теперь это не имеет никакого значения. Ты же утратил либидо...
    - Да. – Сказал брат. – Да.
    И добавил:
    - При любви к женщинам моя жизнь дала трещину. Теперь я остался по эту сторону. А они... Но я ни о чем не жалею. Кстати. Все деньги, которые я потратил на баб, я потратил не зря. Остальные – псу под хвост.
    1:07 pm
    На счет театра
     Как-то мой брат познакомился с девушкой. Обычные дела. Где, так сказать, мой брат – там и девушки. Мы когда обсуждаем проблемы его позвоночника и углубляемся в историю вопроса, то брат в таких случаях замечает: «Милая моя. Я в своей жизни ничего тяжелее хуя не поднимал». Ну вот. Короче, познакомился брат с девушкой. И задумался на счет секса.
    - А в чем проблема то? – Спрашиваю.
    - Дорогая, ты ж сама понимаешь – после первого свидания как же в койку?! Только в кафе.
    А по всему судя брат не хочет в кафе. Не интересно. И я ему и говорю:
    - В театр сходите. Вон, в Русский Драматический.
    - Боюсь.
    - Чего ж так? – Спрашиваю.
    - Потому как ни приду в театр, блядь – меньше трети зала. И все одни и те же лица! Одни и те же лица. Это ужасно. Это знаешь кто?
    - Пенсионеры?
    - Да не, какие, блядь пенсионеры... Это знатоки искусства. Представляешь? Они еще живы.
    11:46 am
    Без названия.
     Мы как-то в нашей Одессе пошли с папой вечером гулять. Заглянули в гастроном. Папа выбрал вино. "Медвежья кровь". За гривен восемнадцать что ли. А я выбрала къянти какое-то. Гривен, кажется, за сто сорок. И на этой почве мы немного с папой повздорили. В смысле папа начал мне доказывать, что кантора разливает из одной бочки, а типография шпарит этикетки, что без лоха дом не стоит и все эти любимые темы. А я как бы напирала в ответ на то, что мне мое здоровье дорого и вообще я не вижу смысла пить вино, если оно не по вкусу и что тогда можно было б и водку, если б не вкус и т.д. Короче банальный такой у нас вышел конфликт. Нет смысла даже пересказывать. Поругались-поругались, да и купили и пошли. Сели на лавочку, на Приморском. Я из своей бутылки наливаю. Папа из своей. Тост сказали, все пучком. Сидим. Ждем Люсю. Люся в гостинице. Красит глаза. И тут папа и говорит:
    - Лапа. Если ты сейчас отвернешься... И я поменяю стаканы... Ты ведь не поймешь, где какое вино!
    Я думаю – ну, началось. Опять. А папа сразу мое настроение уловил и говорит:
    - А! Лапочка! Я ниче не говорю. Хрен с ним. Я рад, что ты у меня есть. И вообще... Доча. Ты сегодня утром правильно сказала: надо плюнуть на всю эту мою хреновину...
    - Ты о чем? - Спрашиваю. - На какую твою хреновину?
    - На заносчивость. - Ответил папа.


    Заносчивость - это одна из наиболее ярко осуществляемых мною линий поведения. Если б машину с прицепом так заносило, скажем, как меня, то вокруг бы мы поимели горы крови и битого стекла. Я ужасно себя веду. Ужасно. Чудовищно. Моя заносчивость приобрела форму маразма. В моем исполнения это уже стало безвкусицей просто. И еще. Я, например, мою пучок петрушки и потом в течении дня отрываю по веточке и ем. Голую траву. Без соли. И все, что бы ни было на тарелке, я перчу. Много-много черного перца. Толстый слой черного перца должен покрывать еду. Иначе не оросит. И меня никто этому не учил. Я вообще из дому уехала в 19 лет. Но просто этот человек живет во мне. Он продолжился во мне. Я - это он. А он - это я. И в этом смысле расставание видится мне невозможным. Я этого не переживу.
    Saturday, October 17th, 2009
    6:05 pm
    Суббота. Парочка цитат.
     Мне сегодня Миша прислал смс-сообщение на счет цитаты из Платонова, выписанной сюда моими руками. Суть, Мишу торкнуло. Значит цитаты все-таки нужны. Кто-то все-таки читает эти... так называемые классиком И. Давыдовым "Примеры мудрых прозрений (т.е., в девяноста процентах случаев - либо банальностей, либо умеренно смешных анекдотов)". Вот и хорошо. Сегодня из "Книги Мертвых".


    "Ты позволь мне не быть судимым согласно устам большинства".

    Эти слова написал какой-то безымянный мой брат, обращаясь к владыке богов.
    Четыре тысячи лет назад кто-то думал одинаковые с моими мысли о жизни.

    Увы, как прекрасно сказал об этом Ф. Перлз:
    "И если нам случилось встретить друг друга — это прекрасно. А если нет — этому нельзя помочь".

    В любом случае, спасибо тебе за превед из глубины веков, дорогой друг. Я скучаю по тебе.

    И, так сказать, полезная информация до кучи: Люся в Мюнхене. Сообщает нам, что магазины неплохи. А погодка - дрянь.
    Tuesday, October 13th, 2009
    10:13 am
    И следом по теме любви и Платонова
     Мы часто сидим на кухне у Люси или у Вики Тишко. Гости всякие собираются, вино, сигареты. И много случается бесед о сексе и любви.
    И я всегда хочу до широкой общественности донести какие-то свои мысли. Но меня никто не слушает. Поскольку я глупая (ну, так, в живом общении, при ближайшем рассмотрении, я не блещу, особенно если пью - то ваще).

    Но у меня нашлась в блокнотике цитата из любимого писателя. Которая все, что я всегда пытаюсь объяснить, объясняет.

    «Другой прочий приходил интересоваться советской звездой: почему она теперь главный знак на человеке, а не крест и не кружок. Такого Чепурный отсылал за справкой к Прокофию, а тот объяснял, что красная звезда обозначает пять материков земли, соединенных в одно руководство и окрашенных кровью жизни. Прочий слушал, а потом шел опять к Чепурному – за проверкой справки. Чепурный брал в руки звезду и сразу видел, что она – это человек, который раскинул свои руки и ноги, тобы обнять другого человека, а вовсе не сухие материки. Прочий не знал, зачем человеку обниматься. И тогда Чепурный ясно говорил, что человек здесь не виноват, просто у него тело устроено для объятий, иначе руки и ноги некуда деть. «Крест – тоже человек, - вспоминал прочий, - но отчего он на одной ноге, у человека же две?» Чепурный и про это догадывался: «Раньше люди одними руками хотели друг друга удержать, а потом не удержали – и ноги расцепили и приготовили».
    9:42 am
    Просьба о помощи
     Друзья, вот ссылка:

    http://khazzar.livejournal.com/363249.html

    Здесь собирают деньги парню, погибающему от лейкоза. Имя его - Саша Шелиган.
    Я этих людей не знаю. Но их лично знает моя подруга. Которая мне позвонила и попросила засветить проблему. А поскольку я свою подругу люблю и уважаю, и ей безгранично верю, то об отказе не могло идти и речи. Надо значит надо.

    Я веду дневник с 2005 года. И никогда таких вещей не делала. Честно говоря, у меня даже не сформировано отношение к такого рода практике. Там, в тексте по ссылке, просят всех кто может прислать хотя бы по триста рублей. Вот мы сегодня с Люсей будем идти из спортклуба и по дороге у нас будет сбербанк. Уверенности в том, что мы зайдем и отправим у меня нет. Но мы обсудим. И каким-то образом поступим.
    Tuesday, October 6th, 2009
    3:35 pm
    На днях
     Люся привезла из Дюсельдорфа четыре или пять новых пальто.
    - Мне-то, - говорит Люся, - меха не идут.
    - Да? - Спрашиваю. - Почему?!
    - Ну, как... - Говорит Люся. - Я их бледню.
    Wednesday, September 30th, 2009
    5:33 pm
    Вот еще хорошая история.
     Ни флаг, ни ветер.


    Двое монахов спорили о флаге, один говорил: "Движется флаг", другой: "Движется ветер". Мимо шел шестой патриарх. Он сказал: "Ни флаг, ни ветер - движется ум".

    (Мумон Экай. Мумонкан. Дверь без двери. 1229 г.)

    Ну, вы, наверное, знали этот анекдот.

    А вот еще цитата из Маслова про всю нашу жизнь:

    "Невроз увековечивает сам себя".

    (По направлению к психологии бытия.)

    Теперь когда меня в пятницу вечером наши будут спрашивать: "как дела, Пицца?", я им всем буду отвечать: "Ум движется. Невроз увековечивает сам себя". Ну, чтоб не растекаться. Могу себе позволить домашнюю заготовку же.
    11:14 am
    На счет возраста
     <...>

    Разве не стыд, не позор, чтобы предан врагам молодежью,
    Первым в передних рядах воин лежал пожилой,
    Весь обнаженный, и прах подметал седой бородою,
    Срам окровавленный свой слабой прикрывши рукой?
    Право же, зрелища нет на свете ужасней, чем это;
    И у кого из людей слез не исторгнет оно?
    Тем же, чьи юны года, чьи цветут, словно розы, ланиты,
    Все в украшенье, все впрок. Ежели юноша жив,
    Смотрят мужи с восхищеньем, а жены с любовью;
    Если он пал - от него мертвого глаз не отвесть.

    Тиртей.


    Люся, у нас тут дождь.
    Во Франкфурте ждет самолет. В Домодедово ждет водитель. С нетерпением жду я. Осталось восемь часов.
    Вечером мы пожмем друг другу руки и порадуемся тому, что не молоды. На поле боя павшими нам больше не лежать: мы не украсим. Нам лепить на кухне пельмени и пить вино.
    Tuesday, September 29th, 2009
    2:19 pm
    На счет Питера
     "Вообще, надо заметить, петербургские жуиры любят поговорить о своих необыкновенных вкусах. Иной действительный статский советник из молодых превосходно довольствуется ласками своей кухарки или какой-нибудь несчастной, гуляющей по Невскому, но послушать его, так он заражен всеми пороками Востока и Запада, состоит почетным членом целого десятка тайных предосудительных обществ и уже на замечании и у полиции".

    И еще.

    "В Петербурге есть особая порода людей, которые специально занимаются тем, что вышучивают каждое явление жизни; они не могут пройти даже мимо голодного или самоубийцы без того, чтобы не сказать пошлости".

    И еще:

    "Описывать обыкновенно наружность едва ли и следует; к тому же Петербург - не Испания, наружность мужчин здесь не имеет большого значения даже в любовных делах и нужна только представительным лакеям и кучерам".

    "Рассказ неизвестного человека". Чехов написал.
    Это, конечно, не про Питер. А про Москву. Но дело не в этом.

    Я, вот, не люблю Петербург. Хотя мне то бы как раз сам бог велел любить.
    В Петербурге много живет прекрасных людей. Например, Алла Александровна Джигирей.
    Как-то раз, лет тринадцать назад, я сдавала Алле Александровне Джигирей зачет по технике фрески. И никак не могла сдать. Естественно. Ни со второго раза, ни с третьего. Вот. А на четвертый раз я пришла и положила на стол поэму, листиков эдак на восемь-десять, какую-то альтернативную версию интриги между Адамом и Евой:
    - Это вам. - Говорю. - Подарок.
    Поэма была не взятка, конечно. Скорее извинение. Глубочайшее. За мою неспособность к обучению. Просто раскаяние. Получившее материальное воплощение в продукте труда.
    На пятый же раз Алла Александровна поставила мне таки зачет. Абсолютно необоснованно. И спрашивает:
    - А вы почему, Катя, не пошли в литературный институт?
    - Да, - отвечаю, - господь с вами. Я в одном слове четыре ошибки делаю. Меня и сюда то еле-еле взяли. Из жалости.
    Алла Александровна подумала. И через неделю отвела меня за руку к Вячеславу Абрамовичу Лейкину. Тем самым раз и навсегда меня социализировав и круто переменив мою судьбу.

    А еще в Питере живет Алла Юрьевна Лысова.
    И как-то раз, лет двенадцать назад, Алла Юрьевна Лысова зашла в кафе на углу Невского и Рубинштейна, в котором я работала официанткой. Заказала у меня кофе, булочку. И спрашивает:
    - А вы, Катя, почему работаете официанткой?
    На что я страшно удивилась, искренне. И тоже спрашиваю:
    - А где ж еще?!
    - Вот вам моя визитка. - Сказала Алла Юрьевна. - Зайдите к нам в издательство. Чайку попьем.

    Я зашла. На Фонтанке дело было. Мне налили чаю. Дали эстонского сыра с батоном. Конфет дали. И познакомили с Артемом Тамазовым. А через неделю я официанткой уже не работала.

    И таких случаев... Очень много. Они там случались чуть ли не каждый день.
    Когда я об этом думаю, то я потом сразу думаю, что мне нельзя не любить Петербург.
    Мне бы, пожалуй, стоило бы воздвигнуть в своей голове негасимую за него свечку. Чтоб она, в свою очередь, поливала горячим воском мой безответственный мозг, отвлекая тем его от Москвы.
    Sunday, September 27th, 2009
    12:09 pm
    Немножко обо всем
     Как-то раз одни люди плохо поступили по отношению к Вике Тишко. Если конкретнее, то они ее предали, подставили и причинили ей к тому ж материальный ущерб, бросив затем ее в одиночестве перед лицом ответственности и расплаты. Вика Тишко отнеслась к тому так, как, например, мне не дано в принципе: с достоинством. Она хладнокровно приняла удар и по отношению к беде своей заняла позицию созерцания. Но все-таки. В описываемые времена Вика Тишко была юной девушкой. И чисто по-человечески, вне финансовых сложностей и прочего, ей было больно. Между нами говоря, предательство убивает. В этом смысле мне представляется, что среди нас очень много мертвых. Но дело не в этом.

    И вот. Вике было грустно. И, там, на какой-то третий день после драматических событий, Тишко стояла и курила с Юлей.
    - Пиздец… - Сказала Юля. Потому как порой русскому человеку больше нечего сказать.
    - Да ладно… - Ответила Вика Тишко. – Противно просто, понимаешь. В душу насрали и размазали.

    Вот. А на следующий день мы с Юлей пили чай. Обсуждали Викину катастрофу. И Юля, значит, со слезами на глазах мне говорит:
    - Представляешь, Кать, они ведь еще и все мешки с сахаром пораспарывали… И в душевой насрали зачем-то. И размазали. И только потом ушли.
    Сей акт вандализма со стороны предателей окрасил историю в какие-то кричащие, вопиющие уже тона. Я думала об этом недели две. Пытаясь постичь природу зла как такового. (Не подозревая, по молодости, что на постижение оной уйдут десятилетия бесплодных, кстати, усилий). Да. И значит только через две недели случайно как-то выяснилось, что Юля не верно расслышала слово. То есть не в душе. А в душу. Вот так. Из-за одной лишь буквы. Язык – враг. Я очень остро это, кстати, чувствую и переживаю. Таким людям, как я вообще, лучше молчать.

    В этой связи хочется кое-что рассказать. Есть одна древняя египетская сказка – «Обличения поселянина». Сохранилась она на четырех папирусах и одном остраконе и учеными отнесена к Среднему Царству. Вот. И там есть такие слова: «Это червь человека, его член». Понять их, в принципе, можно и буквально. В общем-то, да. Все так и есть. В каком-то смысле. Но. Мужчины могут расслабиться. Потому что легендарный Исаак Григорьевич Лившиц предложил нам следующее толкование: человек сам может стать причиной своей погибели. И губит человека его собственный член, который употреблен здесь в смысле «язык». То есть к чему я веду – к тому, что это еще очень давно все было известно. На счет языка.


    А что касается Вики Тишко. То время шло. Штукатурка обваливалась. Снег, дождь, ветер. Магаданская погода. Лиственные иглы устилали дно центрального парка. День за днем. А потом раз! – и Вика стала мамой. А я стала встречаться с мальчиками. Все мои мальчики были рок-музыкантами. Они, значит, в основном занимались музыкой, алкоголем, наркотиками и чем-то таким неопределенным, что можно было бы назвать пощечиной общественному вкусу. И вот. С каким-нибудь мальчиком, с которым у меня был секс на текущий момент, мы брали побольше вина и шли к Вике Тишко – сидеть на кухне. На кухне этой, надо сказать, и одному то человеку было не уместиться. Однако ж. Мы как-то умудрялись. Вика, обыкновенно, стояла у плиты с половником в руках. Я на стуле сидела. Парень мой тоже на стуле сидел. А ребенок сидел у кого-нибудь на коленях. Ребенка, бывало, передавали из рук в руки. Он как-то парил над всем этим вином, стаканами, пеленками и рок-музыкой. Над Кортасаром. Над Бахом, Плантом, Джойсом и Андреем Платоновым. Как-то он не плакал. Не мучился. Ничего не просил. А был какой-то естественной частью бытия, более даже укрепленной и обоснованной, чем мы сами, или, там, бутылочное горло. Теперь таких детей перестали делать почему-то…

    Вот. В общем, сегодня этот ребенок здоров и фантастически красив. Страшно опережает сверстников в развитии. И учится так хорошо, что перескакивает через классы, сдавая все оптом и экстерном. Да. И когда я, приехав к Тишко, расшнуровываю в коридоре кеды, я слышу, как ребенок в комнате подпевает Тому Йорку. I sail to the moon, I spoke too soon. И я думаю: «Господи, это круто. Это нереально круто. Это круто, господи. Те чудеса, что являешь без устали ты».


    Итак, друзья. Вчера была пятница. То есть пятница была перенесена на субботу по техпричинам. Люся в Дюсельдорфе каком-то что ли. А вас, благослови господь. И вас и всех, кто хочет вместе с вами, чтоб стало зло – добром, враги – друзьями.

    И помните о том, что:
    «Каждый недоцелованный поцелуй возвращается, чтобы впиться в сердце».
    Monday, September 21st, 2009
    6:32 pm
    Какой-то ужас
     - Если у женщины нет задницы, - это не женщина.
    Сказал мой папа нам с Люсей этим летом. Покуда мы сидели на веранде по улице Гаванной.
    И я ему ответила:
    - Ну, у меня, например, есть.
    - Где? - Спросил папа, разливая. - В голове?

    Тогда, летом, я ничего папе не сказала.
    А сейчас вот сижу и думаю: наверное, действительно. В голове.

    И в тот же вечер, на той же веранде мы обсуждали жизнь, кстати. Мы там, в Одессе, каждый вечер обсуждаем жизнь. Это досуг такой. Характерный для последнего десятилетия. Люся, папа, вино и риторика какая-то. Вот. Обсуждаем, значит, жизнь. И как бы обсуждение обретает такой оттенок - негативный. Не в плане, что жизнь - говно. А в плане, что много проблем, некоторые неразрешимы, то-се. Не понятно, что с этим делать. Упадок духа. Страх перед будущим. Какие-то нравственные сложности. Больницы, врачи, любовь. Ну, мрачно, в общем. И тут папа говорит, вдруг:
    - Ребята. Завтра я докажу вам, что вы - счастливые люди.
    Мы с Люсей так, вяло пожав плечами, спрашиваем:
    - Каким образом?
    - Завтра, - отвечает папа, - едем на кладбище. Прямо с утра.
    - И? - говорим мы.
    - И! - восклицает папа. - Там масса людей!
    - Допустим. - Говорю я.
    - Да-да! - Продолжает папа. - Они лежат под надгробными плитами в земле! И знаете, девочки, - я даю вам честное слово: они с радостью поменялись бы с вами местами. На любых условиях.
    Saturday, September 19th, 2009
    6:40 pm
    Плохое настроение у меня
     Вчера была пятница. Люся гулять не вышла. Гуляли потому без Люси. А это всегда чревато.
    Сегодня, в субботу, после пятницы, меня посетили мысли. Я думала утром о себе. В основном о том, каким неоднозначным, мягко говоря, человеком я являюсь. И о том, как это утомительно, неприятно - являться неоднозначным человеком, - и том, как это истощает нервную систему.

    Вот. И, чтоб хоть как-то сгладить ситуацию, я придумала такую красивую эвфемистическую телегу про то, якобы, что во мне одновременно живут Треплев и Тригорин, то есть, по сути я одновременно являюсь ими обоими, и это, конечно, страшно меня дисгармонизирует, но зато есть свои плюсы! Значит. Треплев и Тригорин, конечно, изводят меня внутри меня же взаимным непониманием, неуважением, презрением и даже ненавистью со стороны Треплева, и желанием стреляться и прочее. Но главная фишка в том, что Треплев то застрелится, рано или поздно. А Тригорин останется. На сытый желудок ловить пескарей, или что там водится в чеховских речках.

    Суть, права была Вика Тишко, когда говаривала, что все у Кати Пицык в итоге будет хорошо.
    Ждем.

    Да! Но потом я еще немножко полежала на кровати. Еще немножко подумала. И думаю, такая. Ну, да. Ну, Треплев, Тригорин. Но я все-таки девочка. Это дополнительное противоречие делает жизнь еще более тревожной.

    И, на волне того, что я очень сильно хочу чтобы меня перестали дразнить мальчиком, я теперь, как вчера многие могли убедиться воочию, отращиваю волосы. На полном серьезе. Подключив к процессу волю и целеустремившись. У меня уже выросло сантиметров 13 где-то. Или 15. Я иду на "каре". Мне очень тяжело. Я не умею их укладывать. Это страшно вообще. Но я стараюсь. У меня есть фен и расческа. Поддержим же меня в нелегком деле, господа! К новому году у меня должно быть каре, закрывающее уши. Россия вперед.
    Thursday, September 10th, 2009
    9:57 pm
    Крест.
     Спустя три дня после похорон отца Вика Тишко стояла в комнате без всякого дела, пребывая в кратковременном разрыве контакта с реальностью, пока взгляд не упал на неприметный до поры картонный бок коробки, стоящей под кроватью. На раздумье ушло тридцать секунд. По истечении коих Тишко подошла к кровати, опустилась на колени, ухватилась руками за пыльный край и вытащила коробку на середину комнаты. Вика согласилась бы умереть вместо отца. Но, к несчастью, задним числом обмен сей не под силу стался бы даже дьяволу. Выход виделся в следующем: преодолеть одиночество умершего извне. То есть присоединиться к папе, замкнутому в безучастности внутренних стенок деревянного гроба, чтобы папе было не так страшно. Для сего Вика перешагнула картонный борт и легла на дно. Она смотрела в белый потолок. Она сложила руки на груди. Она закрыла глаза. Стерилизовала сознание. Перестала дышать. И попыталась понять – что же чувствует папа в могиле. Чтобы разделить с ним его тоску. Утраченный контакт с реальностью был восстановлен. А контактная плоскость – расширена. К миру живых прислонился мир мертвых. Вика лежала в коробке два с половиной часа. Ей было восемь лет.

    Практикуя впоследствии, время от времени, сон в картонном гробу, (пока позволял рост) Вика Тишко не только расширила плоскость соприкосновения себя и реальности, но истончила до невероятия между собой и реальностью преграды. Преуспела в преодолении отчуждения. Например. Во времена трудной молодости, внося вещи в очередную съемную, перевидавшую алкоголиков, небогопомазанную, угнетенную сырою плесенью и ржавыми дырами квартиру, Вика первым делом обращалась и тараканам. И мышам.
    - Я хочу, чтобы вы покинули помещение. Даю вам двадцать четыре часа. – Кричала Вика. Стоя посреди убитой кухни. На следующий день тараканы и мыши переходили к соседям. И не преступали боле границ Викиной территории до тех пор, пока она не съезжала на другую квартиру.

    В годы близкие современности бывший Викин супруг поднимался дальневосточным низким, но плотным лесом на вершину Нагаевской сопки – обслуживать установленное там навигационное оборудование. Он шел на работу. Вколов три дозы инсулина. Влача через стланиковые тернии рюкзак с водкой и сухим молоком, заготовленными в качестве пропитания до конца месячной смены на стратегическом объекте. Тем временем Вика Тишко сидела в своем кабинете. За просторным столом. Постукивая чернильной ручкой по обложке финансового отчета. Приникая самым краем сознания к заоконному сонму звуков, поднимающихся вместе с испарениями асфальта и газом над пробками Садового Кольца. Серый костюм немного жал. Вика недавно вернулась из Лондона. И три недели как вступила в новую должность.
    Бывшего мужа Вика не видела много лет. Но слышала регулярно.
    - Ало. – Ответила Вика Тишко.
    - Викусь! – Кричал бывший муж. – У меня тут смена, с двенадцатого. Я шел на работу, блядь, и это... Медведь. Он не уходит. Блядь. Он не уходит, сука.
    - Где. – Сказала Вика Тишко.
    - Что?!
    - Где ты?
    - Сижу, тут. Уже второй день.
    - Где. – Сказала Вика Тишко.
    - Ну, короче, я шел на работу и – хуяк, ну, медведь. И я спрятался в охотничьем домике, тут. От базы – пара километров. Он не уходит. Два дня пасет меня, уебан.
    - И. – Сказала Вика Тишко.
    - Ну че! Меня сменщик ждет. Он не знает ни хуя трубку не берет. А этот не уходит.
    - Подопри дверь чем-нибудь тяжелым. – Сказала Вика Тишко.
    - Виктория Александровна, Павел Андреевич приглашает в комнату переговоров в летнем саду. – Сказала секретарь по громкой связи.
    - Спасибо. – Сказала Вика Тишко.
    - Че?! – Спросил бывший муж.
    - Ты звонил в МЧС? - Спросила Вика Тишко.
    - Вик, у меня на телефоне деньги – ек. Если б я позвонил в МЧС, я б тебе уже все – никак.
    - И что ты предлагаешь? – Спросила Вика Тишко.
    - Я?! – Изумился бывший муж. – Не знаю, Вик. Я, короче, же не знаю. Надо чего-то делать. – И с отчаянием прокричал:
    - Сделай же что-нибудь!!!


    История эта звучит как анекдот. Вроде бы смешно, да. Бывший муж звонит бывшей жене из Магадана в Москву, чтобы она, типа, добазарилась с медведем на счет всего. По телефону. Ну, чтоб мишка ушел и дал человеку дойти до работы. Чтоб человек, наконец, подменил товарища. У которого уже водка за месяц кончилась. И сухое молоко тоже.

    Но парадокс в том, что посмеяться над бывшим мужем легко, однако надо иметь в виду кое-что. Например, если меня зарежут или возьмут в заложники, там, не знаю. То я конечно даже ни на секунду не вспомню про милицию, скорую или что-то из этой области. Я чисто на автомате, вот сразу, просто тупо открою телефон и наберу номер Тишко. И прокричу ключевые слова:
    - Викуся!!! Сделай же что-нибудь!!!

    Это феномен личности. Вот, если кто не знает как тесто замесить, огурцы засолить, мужскую рубашку погладить или уколы делать, то звонят мне. Если не знают как обои клеить, мебель собирать или контейнер перевезти через границу, то звонят тете моей. А если случилось что-то, то звонят Тишко. При таком раскладе и телефон не выключишь.
    Saturday, September 5th, 2009
    11:34 am
    Скоро новый год.
     Когда у Моцарта умерла мама, он взял бумагу и написал письмо. Папе и сестре. Из Парижа в Зальцбург. О том, что мама безнадежно больна. И о том, что богу видней.

    «...доверимся же господу, и утешимся же мыслию, что все к лучшему, что свершается по воле всемогущего, ибо ему лучше всех ведомо, что полезно и нужно нам как для нашего сиюминутного, так и для Вечного счастья и благополучия - …»

    И в тот же день аббату Буллингеру:

    «… Он дал ее мне, он и забрал ее у меня».

    Мама Моцарта – Мария Анна – болела 14 дней. За эти 14 дней у Моцарта была возможность 14 раз написать отцу о том, что его жена больна. Но Моцарт не хотел расстраивать родственников. И не писал. А когда мама умерла, Моцарт не хотел расстраивать родственников и написал о том, что она больна.

    Психоанализ называет такое поведение сценарным. Ну, типа. Сценарий Скарлет: «я подумаю об этом завтра». То есть никогда не делаем сегодня то, что можно сделать завтра. Или, как говаривала старушка Руденко «Поехали-поехали, потом заведем». Вот. Но… А что такое вообще психоанализ, например, на фоне музыки Моцарта? Музыка Моцарта – это бог. А психоанализ – это бумага. В том смысле, что это, как бы, книги, опять же – деревья, переведенные на книги, и деньги, отданные психотерапевту. Да. Деньги – это бумага. Как мы помним. То есть, получается, что у меня нет бумаги. Мне не на чем писать, практически.

    Лето шло. И сделало как обычно: прошло быстро. Письмо деду морозу все еще в, как говорят редакторы, «сыром» состоянии. Монолог паровоза сменил вопрос «Когда?». Вопрос «Когда?» сменила повествовательная форма: «Я жду». Я жду, дорогой дедушка, и уповаю на то, что тебе лучше всех ведомо, что полезно и нужно нам как для нашего сиюминутного, так и для Вечного счастья и благополучия. Твоя Пицца.

    И еще хотела рассказать кое-что. У какого-то античного поэта (сейчас трудно будет вспомнить какого, ибо вчера происходила пятница, и привстать со стула и дотянуться до библиотеки не представляется возможным, хоть и расположена она на расстоянии дважды протянутой руки) была такая история. Значит, рыбаки вытащили сетью вместе с рыбой труп. А труп был такой… поиздержавшийся в дороге к раю. Ну, там, покоцанный. Без каких-то фрагментов телесных. И вот. Рыбаки выкопали яму и похоронили труп вместе с рыбой, той самой, что пришла в сети заодно с покойным. И над могилой, должно быть, постояли (с понтом покурили) и сказали некую речь. На счет того, что, мол, то, что у тебя, безымянный брат, отъели враги, то дополнили мы рыбой, которая как бы будет в могиле символизировать твой полный природный вес.

    Вот. Если в таком русле развивать мысль, то меня, безусловно, надо хоронить вместе с Кисой, Мухом и Ромкой. Они отъели годы жизни. Все-таки. Да и вместе веселей будет, я думаю.
    Friday, September 4th, 2009
    12:55 pm
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com

Advertisement